Личный журнал
Энсин Ноэми Лапорт
UED Solaris

Вчера вечером бравада Кассима достигла пика в на редкость жалкой вспышке алкоголя и самолюбия. Когда крики и рвота закончились, он рыдал в мой летный комбинезон, пока я тащила его до койки.

После инцидента с Nauticus нас опросили и дали несколько часов отдыха. Он пил за майора Пратханью и экипаж бомбардировщика, пил за незадачливого капитана Nauticus, пил за гефов и за «убийство ради того, во что мы верим», а потом рванул, как пробитый боезапас. Было много крика. До смысла дело так и не дошло.

Он важничает и хвастается, но внутри он беспомощен. Он увидел смерть в таких масштабах, каких никогда не ждал: тысячи жизней, оборванных в одно мгновение на борту Akula и Ranvir. Думаю, в конце концов вся его бравада последних дней была лишь щитом от чего-то внутри, от какого-то страшного вопроса без ответа, который разрывал его на части. «Какой в этом смысл?», может быть, или «почему же так больно?»

Он пытался убедить себя, что ему не нужна причина, чтобы сражаться, но когда весь его шум и ярость выгорели, у него не осталось ничего, что держало бы его на ногах, и ничего, что оправдывало бы ежедневную необходимость убивать. Это было видно: перед каждым боем он говорил громкие слова, а после именно он расползался по швам.

В лазарете его откачали, и он все еще числится в списке резервным пилотом на случай, если придется бросить в бой всех. Но почему-то мне кажется, что он больше никогда не сядет в кабину.

Хотела бы я сказать, что понимаю его срыв, но почему-то не чувствую ничего, кроме... презрения.
